11:11 

synchro#1

Schuldig16
2016 год.

Не страдая от скромности, Психея всегда считал, что прекрасно разбирается в людях. Опытный коллекционер эмоций, за столько тысячелетий он привык ко всему. Чистые, незамутненные чувства сменялись в его разноцветных глазах сложными гаммами, похожими на спутанные клубки. Сидя на краю высокой башни или прячась от Харона в Прошлом, Тень медленно, смакую, распутывал наиболее волнующие, переходя от ненависти к отчаянию, затем к любви, а после заканчивая острейшими проявлениями преданности.
Но Эхо не был простым человеком, он даже не был человеком вообще. Несмотря на внешность (две ноги, две руки, один рот), парень оставался в первую очередь изгнанником, тем, кого прокляли Врата, вышвырнув за пределы Времени. Верному наблюдателю сложно было представить что-то более ужасное, чем такая ссылка, но в самом Эхо не чувствовалось ни раскаяния, ни горя – ничего.
Однако все же что-то в нем таилось – неуловимое, быстрое, едва заметное. Психея не видел этого, но чуял на уровне подсознания, если оно вообще у него было.
«Что с тобой не так?» - так и подмывало написать у изгнанника, но Тень не решался на это. Смелости хватало лишь на то, чтобы присматривать за парнем.
Глядя в переливающиеся цвета в глазах задумчивого гостя, Эхо видел собственное отражение, а не чужие мысли. Маленькая крылатая букашка беспомощно скалилась, утопая то в алой жиже, то в небесной чистоте, но прочитать скрытые в глубине мысли самого изгнанника было невозможно.
Тогда Психея сменил тактику: он начал наблюдать. Люди всегда выдавали настроение и эмоции мелкими, едва заметными жестами: дрожью, сжиманием кулаков, судорожными вздохом. Но Эхо был равнодушен ко всеми. Казалось, что он автомат, цель которого – что-то, вернее, кого-то найти и… Пожалуй, сам изгнанник тоже не знал, что будет дальше. Программу не дописали, инструкция обрывалась – и покорный высшей воле парень выполнял первые пункты, надеясь восстановить остальное.
Первый звонок прозвучал в Настоящем. Сидя в углу, Эхо снизу вверх смотрел сквозь запутанную челку на худенькую Мику. Округлив глаза, девушка с трудом сдерживалась, чтобы не отскочить в сторону – ее берег лишь рефлекс, вбитый психиатрами: не делать резких движений. Но это был не только страх: где-то глубоко в памяти она явно знала этого психа.
Прикрыв глаза, Эхо наблюдал за девушкой сквозь дрожащие реснички, неуверенно, робко улыбаясь. Потрескавшиеся уголки губ лучиками поднялись вверх, придавая суровому лицу ребяческую веселость. Психея впервые видел Эхо таким наивным и беззаботным.
Второй звонок прозвучал при встрече с Акаем. Настороженный байкер мрачно смерил незнакомца взглядом, ревнуя к своей девушки, и Эхо, по-птичьи склонив голову, перекатился с носков на пятки, убрав руки за спину. Облизав губы, изгнанник почесал нос.
- Уже готовый бить в нос? – поинтересовался Акай, и Эхо пожал плечами, ухитряясь смотреть на собеседника снизу вверх.
- Главное – вместе.
Третий звонок поджидал в Прошлом. Стоя перед храмом, внутри которого тихо рассыпалась статуя Харона, Эхо впервые сделал шаг назад.
- Мы не пойдем.
Это не было вопросом, предупреждением или чем-то таким – парень ставил перед фактом и не желал слушать уговоры. Тонкие пальцы с обгрызенными ногтями мелко дрожали, и изгнанник с силой сжал кулаки – до побелевших костяшек. На каменном лице не выражалась ни одна эмоция, и в тоже время Психея чувствовал, что Эхо полностью «обнажен» перед ним.
- Мы не пойдем внутрь.
Растеряно моргнув, Юшин глянул на Тень, но тот не отрывал глаз от Эхо. Робкий, перепуганный, отчаявшийся, он был похож на ребенка перед гробом матери. Казалось, что он сейчас опустится на колени и крепко зажмурится, приговаривая: «Не видел ее в гробу – она жива, не видел – жива». Наивная вера в чудо, когда сердце рвет на мельчайшие волокна.
Моргнув, Эхо решительно толкнул распахнувшуюся перед ним дверь и быстро зашел внутрь, плотно захлопнув ее. Сняв фуражку, Юшин молча опустил голову, отдавая дань уважения чужой храбрости. Прислушавшись, Психея смог различить лишь быстрый шепот, проглатывающий слова, и натянутую до предела острейшую нить самообладания.
Когда в могильной тишине эта нить лопнула, внутри храма раздался протестующий, рокочущий вопль, слившийся с грохотом и хрустом камня. Ворвавшись внутрь, Юшин застыл на пороге, опершись о дверь: под ногами шатающегося Эхо валялись разбитые куски быстро рассыпающегося мрамора.
Держа в руке голову Харона, Эхо произнес скрипучим, давно проржавевшим голосом:
- Nec Deus intersit (Пусть Бог не вмешивается).
- Nil sancti (Ничего святого), - машинально ответил на латыни Юшин, огромными глазами глядя на голову. Уронив ее под ноги, Эхо с размаху наступил на камень.
- Odi. Amo (Ненавижу. Люблю).

@темы: C-Tian, Chris Wanjima Weiss, Echo, Psyche, Synchronicity

   

Мертвая Романтика

главная